Редкоземельные металлы: новая нефть или оружие?

А что если ключевой мировой ресурс находится уже у тебя в руках? Неодим заставляет вибрировать твой телефон. Иттрий отвечает за цвет на экране. Лантан спрятан в объективе камеры. Без них — нет твоего смартфона.  Читай в нашем лонгриде.

Невидимые герои 

Возможно, ты никогда не слышал об этих редкоземельных металлах, но именно они во многом определяют наше будущее. Почему Китай держит мир на крючке, что такого нашли в Гренландии и при чем тут твой старый iPhone?

Что такое редкоземельные металлы? Под общим названием скрываются 17 химических элементов: 15 лантаноидов (от лантана до лютеция), а также иттрий и скандий. 

Их ценность определяется уникальными физико-химическими свойствами, которые проявляются даже при минимальных добавках к основным материалам.

Редкоземельные элементы (РЗЭ) способны: 

1. формировать рекордно мощные постоянные магниты, критически важные для миниатюризации и эффективности электродвигателей; 

2. обеспечивать чистые цвета в светодиодных и дисплейных технологиях;

3. улучшать прочность и термостойкость специальных сплавов для эксплуатации в экстремальных условиях. 

Это делает их незаменимыми функциональными добавками для современных высокотехнологичных решений.

Чтобы понять их роль, достаточно разобрать на части любой смартфон. Крошечный вибромотор и динамики работают на микроскопических, но невероятно сильных неодимовых магнитах (сплав неодима, железа и бора). Яркие пиксели на экране светятся благодаря иттрию и тербию. А гладкое стекло дисплея отполировано до наноуровня с помощью оксида церия. Без этих элементов мы получили бы тусклый и шершавый кирпич.

Но их влияние выходит далеко за рамки твоего гаджета. Мощные магниты из неодима и празеодима — это сердце двигателей электромобилей Tesla. Иттрий делает жаропрочными лопатки авиадвигателей, а эрбий — ключевой элемент для усилителей сигналов в оптоволоконном интернете, который и связывает весь мир. Они — фундамент для цифровизации и освоения космоса.

Не «редкие», а «хитро спрятанные»

Главный парадокс редкоземов в том, что они не такие уж и редкие — многие встречаются чаще золота или платины. Сложность в другом: они крайне нечасто образуют удобные для разработки месторождения и почти всегда соседствуют друг с другом, а их разделение и очистка — это дорогой и энергозатратный химический процесс.

Редкоземы можно найти по всему миру. Основные разведанные запасы РЗЭ сегодня сосредоточены в Китае — по оценкам Геологической службы США (USGS) на 2024 год, это около 44 млн тонн. Значительные запасы есть в Бразилии (22 млн т), Индии (6,9 млн т), Австралии (5,7 млн т), России (3,8 млн т) и Вьетнаме (3,5 млн т). 

Но так легко ли их получить? Месторождения РЗЭ обычно представляют собой низкоконцентрированную «смесь» всех 17 элементов, которую еще нужно разделить. Этот процесс требует огромных объемов токсичных реагентов, колоссальных затрат энергии и приводит к накоплению радиоактивных отходов (так как РЗЭ часто соседствуют с торием и ураном). 

Ключевой вопрос: кто обладает технологиями переработки руды в чистые, готовые к применению металлы? И здесь Китай долгое время был вне конкуренции, сознательно взяв на себя роль «мировой фабрики» по производству не только готовой электроники, но и её стратегических компонентов.

Китай - впереди планеты всей

Технологический рывок создал беспрецедентный спрос на редкоземельные металлы. Теперь главная битва разворачивается не в лабораториях, а на мировой арене: кто установит контроль над их поставками и будет диктовать условия? И здесь на первый план десятилетиями выходил Китай, совершивший блестящую рыночную операцию. 

В 1990-х годах, используя низкие экологические стандарты и себестоимость труда, Китай наводнил мировой рынок дешевой редкоземельной продукцией. Западные производители, не выдержав ценового давления, один за другим закрывали свои шахты и заводы. Результат: сегодня Китай контролирует около 60% мировой добычи и, что критически важно, до 90% мощностей по переработке сырья в готовые оксиды, металлы и магниты. 

Именно против этой гегемонии направлены, например, новые инициативы Вашингтона. Так, в начале февраля Трамп объявил о запуске проекта Project Vault — стратегического резерва критически важных минералов для американской промышленности. Инициатива призвана сократить зависимость США от Китая в поставках редкоземельных металлов.

Преимущество “в земле” дает Пекину возможность для политических манипуляций: в 2010 году во время дипломатического спора Китай резко ограничил экспорт РЗЭ в Японию, парализовав высокотехнологичное производство ключевого конкурента. Официально это объяснялось экологическими проверками и квотами, но на практике поставки в страну, на которую приходилось до трети мирового потребления РЗЭ, были парализованы. Цены на оксиды неодима и диспрозия взлетели в десятки раз. Так Китай продемонстрировал свою силу, но одновременно “разбудил” конкурентов и заставил мир искать альтернативы, запустив новый, еще более сложный этап геополитической конкуренции за ресурсы.

А при чем тут Гренландия? 

Ярчайшим символом этой «новой большой игры» стала Гренландия. Казавшиеся абсурдными заявления Дональда Трампа 2019 года о намерении «купить» крупнейший остров мира имели под собой сугубо материальную основу — запасы РЗЭ, оцениваемые в 1,5 млн тонн. 

"Чтобы добраться до этих редкоземов (в Гренландии - прим. ВЕДов), необходимо пробраться сквозь сотни метров льда. Это не та причина, по которой она нам нужна. Она нам нужна для стратегической национальной и международной безопасности", - заявил Трамп, выступая на Всемирном экономическом форуме в Давосе.

В текущей политической риторике Трампа акцент ставится на других задачах — защите территорий и населения (например, инуитов), пояснил ВЕДам Максим Чирков, к.э.н., доцент кафедры экономической политики и экономических измерений ГУУ. Поэтому в краткосрочной перспективе Трамп вряд ли будет открыто указывать на редкоземельные металлы в контексте Гренландии. Эта тема может быть отложена на будущее, пока в публичном поле доминируют оборонительные и гуманитарные нарративы, отмечает Чирков. 

Кто там позади Китая? 

Интерес к острову проявляли и Китай, и ЕС, понимая, что тот, кто завоюет доступ к его ресурсам, получит стратегическое преимущество. На поле битвы есть и другие игроки. Австралийская компания Lynas стала крупнейшим внекитайским производителем, построив перерабатывающие мощности в Малайзии и США. Параллельно США реанимируют историческое месторождение Маунтин-Пасс (компания MP Materials), стремясь восстановить полный цикл — от добычи до магнитов. Канада, Бразилия и страны Африки (Танзания, Мадагаскар) также могут стать новыми сырьевыми хабами. 

Однако основной вызов остается прежним: выстроить не просто процесс добычи, а сложную, капиталоемкую и экологически безопасную инфраструктуру переработки, чтобы разорвать китайскую монополию не на бумаге, а на практике. Геополитическая битва за редкоземельные металлы — это игра в долгую, где ставкой является будущее технологического суверенитета.

Конкуренция за РЗЭ стала вопросом будущего высокотехнологичного развития, особенно для ведущих держав, поясняет ВЕДам Чирков. “Такие страны, как США, Китай и Россия, стремятся контролировать месторождения и цепочки добычи с переработкой. Конфликты, явные или скрытые, будут всё чаще возникать именно из-за этого вида ресурсов. Мы привыкли обсуждать нефть, но сегодня конфликты разгораются и за другие ресурсы, например, за пресную воду. Борьба за природные ресурсы в целом будет только усиливаться”, - заключает эксперт. 

Россия - спящий гигант?

Обладая, по оценкам USGS, четвёртыми в мире запасами, Россия выглядит на глобальной карте редкоземельных металлов как безусловный лидер по потенциалу, но её коммерческое присутствие на рынке пока незначительно. Сегодня Россия обеспечивает менее 2% мирового рынка, а инфраструктура добычи и переработки РЗЭ фрагментирована и критически зависит от импортных технологий.

Основные надежды связаны с двумя уникальными, но сложнейшими месторождениями: Ловозерское (Мурманская область) и Томтор (Якутия). Особенность первого — в высоком содержании редких металлов ниобия и тантала, но руды отличаются чрезвычайно сложным минеральным составом, требующим специальных технологий переработки.А второй считается одним из богатейших в мире по содержанию оксидов РЗЭ, но расположено в Арктической зоне, что означает полное отсутствие инфраструктуры и экстремальные логистические расходы.

Именно эти факторы (технологическая сложность извлечения, удалённость, колоссальные капитальные затраты) десятилетиями сдерживали промышленное освоение. Частный капитал не спешил вкладываться в проекты с окупаемостью в 15-20 лет, а государство долгое время не формулировало чёткой стратегии.

Сегодня ситуация меняется под воздействием двух мощных сил: курса на технологический суверенитет и санкционного давления. В декабре 2025 года был утвержден федеральный проект «Развитие отрасли редких и редкоземельных металлов», в рамках которой государство готово взять на себя до 40% финансирования инфраструктурных проектов через институты развития.

Ключевая цель — создать полный замкнутый цикл: от добычи и переработки до производства конечных продуктов — магнитов, лазеров и сплавов для отечественной электроники, ВПК и авиакосмической отрасли и сократить зависимость от импорта РЗЭ с 75% до 48% к 2030 году. Санкции в данном плане выступают мощным катализатором, заставляя в ускоренном режиме развивать собственные компетенции и искать альтернативные партнёрства, например, с Китаем или странами БРИКС.

Сейчас Россия имеет исторический шанс превратить геологический потенциал в экономическое и технологическое преимущество. Успех будет зависеть не столько от объёмов финансирования, сколько от способности создать эффективную кооперацию между государством, наукой и бизнесом для прорыва в самых сложных звеньях цепочки — переработке и производстве конечной высокомаржинальной продукции. 

Таким образом, редкоземельные металлы уже перестали быть узкоспециальной темой, интересующей только геологов. Сегодня они — стратегический актив, определяющий контуры экономического влияния в XXI веке, и глобальная гонка за ними будет только обостряться.

Победителем выйдет не страна с крупнейшими запасами, а та, что сумеет построить наиболее эффективную и устойчивую цепочку полного цикла: от добычи и, что критически важно, передовой переработки — до выпуска готовых высокотехнологичных продуктов, будь то миниатюрный магнит для наушников или мощный двигатель для электромобиля. Способность контролировать именно эти промежуточные и финальные звенья определит реальную силу на рынке.