Долг за 100 лет: как царские облигации стали оружием в войне за российские активы

Что общего между императором Николаем II, американским инвестфондом и вашими пенсионными накоплениями в Фонде национального благосостояния? На первый взгляд — абсолютно ничего. Но именно эта абсурдная, на первый взгляд, связь породила один из самых смелых исков последнего времени. Американский фонд Noble Capital требует с России $225,8 млрд по облигациям, выпущенным царским правительством в далеком 1916 году. Разбираемся, что это: реальная угроза или пиар-атака и при чем тут замороженные российские резервы?

Афера века?

Представьте, что вы нашли на чердаке пожелтевшую расписку вашего прапрадеда, который одолжил соседу сто рублей еще в 1916-м. А теперь вы идете к потомкам соседа и требуете с них миллионы, начисленные сложным процентом (когда проценты насчитываются не только на начальную сумму, но и на уже накопленные проценты). Абсурд? Именно так выглядит иск фонда Noble Capital. 

Фонд заявляет, что владеет «золотыми» облигациями Российской империи номиналом в $25 млн с процентной ставкой 5,5%, выпущенными через National City Bank of New York (сейчас известен как Citibank) накануне революции. Прошло почти 100 лет, и с учетом всех процентов «долг» вырос до четверти триллиона. 

Но основное — даже не сумма, а механизм взыскания. Фонд прямо прописывает в иске: долг может быть погашен за счет российских активов, заблокированных в США и других западных юрисдикциях. 

“Noble Capital также добивается вступления в силу судебного решения, подтверждающего, что зачет российских суверенных облигаций в счет заблокированных российских суверенных активов представляет собой погашение облигаций в соответствии с установленным юридическим прецедентом и не является незаконной конфискацией имущества без компенсации как наказание в общественных интересах или нарушение международного права”, — говорится в иске. 

Причем фонд настаивает, что это не конфискация (которая является крайне спорным действием с точки зрения международного права), а всего лишь «зачет» — частноправовая процедура, якобы легитимная и корректная.

«Мусорная корзина истории»: почему Россия не платит и не будет

Реакция России была мгновенной. Юристы международной фирмы Marks & Sokolov, представляющие интересы России, уже потребовали отозвать иск до 30 января, пригрозив ходатайством о его полном и безоговорочном отклонении. Такая тактика даёт и истцу, и ответчику шанс избежать судебных издержек на этапе “досудебного урегулирования”. 

Позиция России строится на трех аргументах. Первый — суверенный иммунитет. Закон США FSIA (Об иммунитете иностранных государств) ограничивает возможность судиться с другим государством. Активы Центрального банка, как и ФНБ, обладают здесь усиленной защитой.

Второй аргумент — историко-правовой. Россия не является правопреемницей Российской империи, она преемница СССР. Это закреплено в статье 67.1 Конституции РФ. 

Российская Федерация является правопреемницей СССР, но не Российской империи, а Советский Союз официально, на уровне риторики государственных деятелей и идеологии, отрицал историческую и юридическую преемственность между Страной Советов и царской Россией, объяснил ВЕДам научный сотрудник МГУ, кандидат исторических наук Денис Родин. 

Более того, долги Российской империи были аннулированы советским правительством еще в 1918 году. “Эти долги давно были отправлены в «мусорную корзину истории”, — сообщили РИА Новости в международной юридической фирме Marks & Sokolov. Требовать их — всё равно что предъявлять счет современной Италии за долги Римской империи. 

Но всё ли так однозначно? В январе 1918 года советская власть объявила об аннулировании долгов царского и Временного правительств, однако этот акт не был признан иностранными держателями российских ценных бумаг. В целом же практика аннулирования долгов является экстраординарной. Обычно же новое правительство гарантирует исполнение старых долговых обязательств, чтобы показать своим гражданам и другим странам свою платеже- и договороспособность и тем самым обеспечить себе внутреннюю поддержку и избежать потенциальной изоляции на международной арене, отмечает Родин. 

Третий аргумент — явная непропорциональность требований и их спекулятивный характер. Объем российских активов, замороженных непосредственно в США, оценивается примерно в $5 млрд. Иск же подан на сумму, в 45 раз большую. Этот факт дает основание предположить, что истинная цель — не реалистичное взыскание, а создание информационного шума и юридического прецедента.

Зачем всё это нужно фонду?

У иска Noble Capital вряд ли есть шансы на юридическое удовлетворение, заявил первый заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике Денис Кравченко «Ленте.ру». Тогда какой в этом смысл? Эксперты видят как минимум три рациональных, хотя и циничных, мотива. Во-первых, это «тест-драйв» юридических границ. Запад, заморозив активы ЦБ, создал беспрецедентную ситуацию. Теперь различные игроки пытаются найти лазейки, чтобы легально на них претендовать. Иск по царским долгам —  попытка прощупать, могут ли старые претензии стать основанием для доступа к деньгам России.

Во-вторых, это политико-медийное давление. Историк Василий Пичугин связывает иски с «демонизацией» России. Даже если иск провалится, в медиаполе остается сам факт: «России предъявили многомиллиардный счет за старые долги». Это работает на создание негативного фона, усложняет любые потенциальные переговоры о разблокировке активов и дискредитирует страну, выставляя ее как недобросовестного заемщика в глазах публики. 

«С моей точки зрения, когда начинаются подобные вбросы, это даже не надежда на то, что современная Россия возьмет и выплатит $225 млрд, это как раз одна из важнейших идеологических задач — напомнить всем, что это вот те плохие люди, которые долги не возвращают», — пояснил “Газете.Ru” Пичугин.

В-третьих, это тактический ход. Само оформление иска, где в качестве ответчиков указаны не только Российская Федерация, но и Минфин, ЦБ и ФНБ, расширяет фронт атаки и заведомо рассредотачивает усилия защиты. Как пояснил ВЕДам советник юридического агентства МЭФ LEGAL Николай Строев, такой иск становится дополнительным рычагом давления. Он заставляет Россию тратить ресурсы на юридическую защиту по нескольким направлениям сразу, создает правовую неопределенность и может использоваться как прецедент или аргумент в других судебных баталиях вокруг замороженных средств.   

Что будет дальше? 

Вероятность того, что суд удовлетворит иск фонда является практически нулевой, отмечает Строев. На пути истца стоит целый ряд барьеров. Основной из них — истекли все возможные сроки исковой давности — с момента выпуска облигаций прошло более века. Наконец, история не знает ни одного успешного прецедента взыскания по «царским» бумагам — все подобные попытки в судах разных стран проваливались. Дело является юридически несостоятельным, заключает эксперт.

На юридическом поле сценарий выглядит предсказуемо. Поскольку фонд вряд ли отзовет иск добровольно, следующим шагом станет ходатайство российской стороны об отклонении дела на основании закона США об иммунитете иностранных государств (FSIA). С огромной вероятностью суд поддержит эту позицию, после чего Фонду останется лишь подавать апелляции — не столько для победы, сколько для затягивания процесса и поддержания шума. 

Однако даже такой сценарий может создать опасный прецедент. Иск уже получил медийный резонанс, далее он может спровоцировать волну аналогичных требований от других спекулянтов, скупивших за бесценок подобные исторические бумаги. 

Западные СМИ могут использовать этот иск для тиражирования нарратива о «вечных долгах России». Поэтому основной задачей становится не просто выиграть процесс, а повсеместно и аргументированно разъяснять абсурдность и спекулятивную природу этих претензий, что российские власти и юристы уже начали делать.

Таким образом, иск Noble Capital — это не попытка вернуть исторический долг, а финансовый инструмент, запущенный с целью обессилить Россию. Это очередной урок: в современном мире даже документ вековой давности становится оружием, а защита активов начинается с безупречного юридического позиционирования и готовности последовательно отстаивать свою правоту. Битва за резервы продолжается, и «царские облигации» в ней — всего лишь один, хоть и очень показательный, эпизод.