Почему не сохранилось немое кино?

Что если я скажу вам, что, по данным Библиотеки Конгресса США, 75-80% американских немых полнометражных фильмов утеряны навсегда? А по оценкам Фонда кино Мартина Скорсезе – до 90% всех немых картин, снятых до 1930 года, посмотреть не получится. Из почти 11 000 лент, выпущенных крупными студиями в эпоху немого кино, в оригинальном качестве сохранилось лишь 14%.

Уже в 1974 году журнал «Курьер ЮНЕСКО» приводил шокирующие цифры: в Индии из 1300 немых фильмов удалось разыскать всего пять. В Дании из 1700 немых фильмов сохранилось 225. В Швеции утрачены две трети фильмов. В Венгрии половина фильмов 1930–1944 годов потеряна навсегда.

Мы привыкли думать, что если уж что-то снято и записано, оно останется с нами навсегда, но в реальности все иначе. Советский и российский поэт, исследователь Валентин Устинов отметил, что из советской эпохи «Великого немого» кино (1918 – конец 1920-х) в России сохранилось лишь около 25% выпущенных на экраны кинопроизведений. Давайте разберемся, почему так произошло.

Хрупкая основа

До 1950-х годов кинопленку изготавливали из нитрата целлюлозы, близкого родственника бездымного пороха. Ее срок жизни составляет всего 50 лет, а некоторые виды разрушались уже через 10-20 лет. Процесс разложения неостановим и ускоряется в тепле и влажности.

Нитропленка может вспыхнуть от нагревания или химического разложения, и потушить ее невозможно: горение происходит даже под водой за счет кислорода, который есть в нитратных группах в составе нитроцеллюлозы. Известны случаи, когда пожары уничтожали целые архивы. Так было на складе Fox в 1937 году, когда сгорели все оригинальные негативы фильмов студии, снятых до середины 1930-х годов. А пожар в хранилище MGM в 1965 году уничтожил все оригинальные негативы немых и ранних звуковых фильмов, выпущенных до 1931 года.

Однако техническая недолговечность — лишь одна из причин потерь. Еще одна заключается в том, что на рубеже 1920–1930-х годов, с приходом звука, люди считали немое кино ненужным. Процесс хранения часто был организован неправильно, и нитратная пленка превращалась в липкую едкую массу или рассыпалась в бурую пыль. Многие советские ленты раннего периода погибли именно из-за этого нитратного распада.

Подобное химическое разложение приводит к полной утрате изображения и невозможности оцифровки материалов. В конце 1950-х и 1960-х годах фильмы массово переводили с опасной нитроцеллюлозной основы на «безопасную» триацетилцеллюлозную (ТАЦ). Считалось, что она прослужит столетия. Но к концу XX века выяснилось: ТАЦ-пленка тоже неотвратимо разрушается. Этот процесс архивисты называют «уксусным синдромом». При химическом разложении основы ТАЦ-пленки начинают выделять уксусную кислоту. Из-за этого она начинает резко пахнуть уксусом, деформируется, скручивается и становится непригодной для просмотра.

Ученые даже разработали специальные тест-полоски (AD-полоски), которые меняют цвет от синего к желтому в зависимости от концентрации кислоты вокруг пленки. Если полоска становится желтой, пленка в критическом состоянии и ее нужно срочно замораживать в специальном морозильнике, где сверхнизкие температуры буквально ставят на паузу химический распад, консервируя фильм до начала реставрации.

Человеческий фактор

Ещё один фактор утраты немых фильмов по всему миру – экономическая нецелесообразность хранения. После появления звука в конце 1920-х — начале 1930-х годов студии воспринимали немые ленты как хлам. Знаменитый режиссер Фриц Ланг вспоминал, что в 1920-е годы пленки нередко сжигали, чтобы просто освободить дорогостоящие металлические банки для новых релизов. Как заметил английский сценарист Роберт Харрис, никому и в голову не приходило хранить их: «Требовалось свободное место, к тому же хранение материалов обходилось дорого».

В СССР, согласно директивам ЦК ВКП(б) от 1931-го, к январю 1933 года планировалось довести количество киноустановок (полного комплекта оборудования, необходимого для демонстрации фильмов: кинопроектор, источник питания, звуковая система и экран) с примерно 30 000 до 70 000. В В середине 1930-х годов под руководством главы кинематографа Бориса Шумяцкого был взят курс на тотальное «озвучивание» киносети и прекращение массового производства аппаратуры для немого кино.В Советском Союзе отдельные немые ленты 1920-х, в особенности экспериментальные работы Льва Кулешова, Дзиги Вертова и других режиссёров, были объявлены враждебным «формализмом». Ярчайший пример того, как эта борьба с формализмом ударила по кинематографу– запрет и физическое уничтожение фильма Сергея Эйзенштейна «Бежин луг» (1935-1937).

Когда отснятый материал показали партийной комиссии, фильм назвали «политически порочным» и «формалистическим трюком». Но за этой формулировкой скрывался страх цензоров перед эстетикой: Эйзенштейн наполнил картину библейскими образами и ренессансной символикой — герои фильмы были похожи на апостолов, а гибнущий мальчик напоминал Христа. Пленку просто «смыли», то есть химическим способом удалили светочувствительную эмульсию с серебряным слоем, чтобы использовать основу для съемки новой, идеологически верной хроники.

Кстати, тот самый Борис Шумяцкий, который прекратил выпуск аппаратуры для немого кино и разгромил «Бежин луг», впоследствии был арестован как «английский шпион» и расстрелян. Одна из статей обвинения гласила, что он своей критикой уничтожил ценные фильмы.

Войны и природные катастрофы

XX век стал эпохой мировых войн, которые нанесли кинематографу невосполнимый ущерб. Во время бомбардировок Второй мировой погибли почти все архивы раннего японского кино и около 80% довоенного кино Германии.

И все же иногда кино удавалось выжить вопреки всему. В 1978 году в вечной мерзлоте канадского рудника Доусон-Сити строители наткнулись на 533 бобины с немыми фильмами, закопанными в 1929 году. Только благодаря холоду химический распад замедлился, и на свет была извлечена коллекция из 372 картин, многие из которых уже считались навсегда утраченными.

После того как масштаб потерь стал очевиден для кинематографистов и историков, правила изменились. Так, в России действует строгий закон: производитель обязан передать обязательную копию каждого нового фильма в Госфильмофонд на вечное хранение. Без этого картина просто не получит прокатное удостоверение. Главная цель такого требования – сохранение национального кинематографического наследия для будущих поколений.

Сегодня фильмы в основном снимают на цифровые камеры — это дешевле, экологичнее (не нужна плёнка с серебром и токсичные реактивы для проявки) и просто удобнее – позволяет экономить время и бюджет за счёт меньшего числа бракованных дублей. Но те снятые на пленку ленты, которые были уничтожены, уже не вернуть.