Арктика: почему северный регион интересует всех?

А вы знаете, где добывают 83% всего российского газа и 17% всей нефти? Там, где даже летом температура редко поднимается выше нуля, – в Арктике. Но газ и нефть – это только верхушка айсберга. Разбираемся, почему холодный макрорегион так или иначе присутствует в вишлисте мировых держав, при чем тут атомные ледоколы, китайские инвестиции и редкоземельные металлы. 

Что особенного в этой Арктике?

Еще пару десятилетий назад об Арктике вспоминали разве что в сводках полярных станций, да в заметках про выживание белых медведей. Сегодня, как ни парадоксально, это одна из самых горячих точек на карте. 

Начнем с того, что в Арктике сосредоточены колоссальные запасы энергоносителей. По оценке, которую приводил заместитель председателя правительства Александр Новак, только в российской части Заполярья – 53,4 трлн кубометров газа. Это примерно 13 годовых объемов мировой добычи (и это лишь разведанные запасы).

Сейчас арктическая зона дает России 7,5% ВВП и 11% всего экспорта страны. Здесь добывается основная часть газа и почти пятая часть российской нефти. И эта доля будет только расти: к 2040 году, по оценкам Новака, каждый четвертый баррель в стране будут добывать за полярным кругом.

Но одной нефтью и газом интерес к Арктике не ограничивается. Подо льдами лежат редкоземельные металлы – те самые, без которых не работает ни один смартфон. Именно за ними охотится Дональд Трамп, до сих пор не оставляющий надежды купить/арендовать Гренландию. Именно из-за них Китай, контролирующий 70-80% мирового рынка редкоземельных металлов, сейчас с особым вниманием всматривается в арктические широты — там появляется конкурент, способный пошатнуть его монополию.

Арктика сегодня – это и наше текущее благосостояние (нефть и газ, которые кормят бюджет здесь и сейчас), и билет в будущее (редкоземельные металлы для высокотехнологичной экономики). Но есть одна проблема: чтобы добраться до всего этого, нужна инфраструктура. И здесь на первый план выходит Северный морской путь.

Почему Северный морской путь – в приоритете?

Итак, ресурсы есть. Газ, нефть, редкоземельные металлы – всё это лежит подо льдами или в вечной мерзлоте. Но есть одна проблема: чтобы добытое превратилось в живые деньги, его нужно вывезти. 

Если посмотреть на глобус, всё становится очевидно. Северный морской путь (СМП) – это кратчайшая дорога из Европы в Азию. Всего 15 тысяч километров против 24 тысяч через Суэцкий канал. 20 дней в пути вместо 40. Для бизнеса, где время – деньги, разница колоссальная. Особенно если учесть, что объемы торговли между Азией и Европой только растут. Казалось бы, бери и плыви. Но есть нюансы.

Первое – инфраструктура. К портам Северного морского пути сегодня практически не подведены железные дороги. Железнодорожные выходы к СМП существуют только в районах Мурманска, Архангельска и Владивостока. Этого мало. 

«Нам нужен выход на Северный морской путь где-то в районе Урала или Сибири, потому что приходится железной дорогой завозить либо через Мурманск, либо выходить на Дальний Восток», – отметил советник президента Игорь Левитин на ПМЭФ в июне 2024 года. Пока этих выходов нет, любая доставка грузов к арктическим портам превращается в квест.

Второе – навигация: Арктика – это вам не Тихий океан с отлаженными маршрутами. Ледовая обстановка здесь меняется каждый день, а сезон ограничен: навигационный период без ледоколов длится всего 2–4 месяца в году в зависимости от участка. 

Однако глобальное потепление, кажется, в долгосрочной перспективе играет на руку российским экспортерам. Свободное судоходство без ледоколов в восточном секторе Арктики станет возможным, но не раньше чем через 30–50 лет, рассказал климатолог Алексей Кокорин в беседе с РИА Новости. 

Третье – экономика. Даже если закрыть глаза на первые две проблемы, остается вопрос цены. Провести судно по СМП может только ледокол, а это удовольствие - не из дешёвых. 

Перевозка по Северному морскому пути (СМП) сорокафутового контейнера в среднем на 10-15% дороже, чем по другим маршрутам, такую оценку привел управляющий партнер логистической компании ООО «Глогос Проект» Константин Гриневич в ходе форума «СПГ: экономика, технологии, решения» в Санкт-Петербурге в ноябре 2023 года.

И все же Россия в этой ситуации не сидит сложа руки. Ледокольный флот модернизируется, строятся новые порты, разрабатываются цифровые навигационные карты. СМП нужен России в первую очередь для собственного развития, а только потом как мировой транспортный коридор.

Какие возможности открывает Арктика и получает Россия? 

Россия уже который год последовательно превращает Арктику в работающий экономический механизм. Речь не про абстрактные планы, а про конкретные результаты, закрепленные в Стратегии развития Арктической зоны до 2035 года. Первый этап (2020–2024) уже позади, и можно подвести первые итоги.

Главный индикатор — грузопоток по Северному морскому пути. В 2019 году он составлял 31,5 млн тонн. В 2024-м — уже 37,9 млн тонн. Рост почти на 20% при том, что в лучшие советские времена по Севморпути перевозили всего 6 млн тонн в год. И это не предел: с учетом развития инфраструктуры к 2035 году прогноз выходит на 150 млн тонн, а к 2050-му — до 200 млн.

Более того, Россия — единственная страна в мире, обладающая атомным ледокольным флотом. По данным Минтранса на 2024 год, в составе национальной ледокольной группировки насчитывалось 41 судно: 34 дизель-электрических и 7 атомных ледоколов. К 2030 году число атомных ледоколов вырастет до 11 — такого нет больше ни у кого в мире. У всех стран НАТО вместе взятых — около 45 ледоколов и судов ледового класса, но ни одного атомного.

Зачем вообще нужен атомный ледокольный флот? Без него нет круглогодичной навигации в Арктике. Обычные дизель-электрические ледоколы имеют ограниченный запас топлива и меньшую мощность. Атомные могут работать без дозаправки до семи лет, пробивать лед толщиной до трех метров и проводить караваны даже при температуре ниже -30°.

Отдельная история — инфраструктура, без которой ни добыча, ни транзит невозможны. В Певеке (городе на Чукотке) уже работает плавучая атомная станция «Академик Ломоносов». Запущены мегапроекты (например, «Арктик СПГ-2» и «Восток Ойл»), которые к 2030 году должны дать грузопоток под 100 млн тонн. 

Территория противостояния?

Но не одна Россия трезво оценивает масштаб и перспективы холодного региона. Сегодня Арктика превращается в арену геополитического и экономического противостояния трех главных игроков – России, США и Китая. И если с Россией все понятно – есть и ресурсы, и возможности, – то что у других?

Китай не имеет собственных арктических территорий, но действует тоньше – через инвестиции. Пекин официально позиционирует себя как «околоарктическое государство» и с 2018 года продвигает концепцию «Ледового Шелкового пути», встраивая ее в мегапроект «Один пояс – один путь».

Китайские компании владеют почти 30% масштабного российского проекта по добыче, сжижению и экспорту природного газа «Ямал СПГ»: крупнейшей китайской государственной нефтегазовой корпорации CNPC принадлежит 20%, Фонду Шелкового пути – еще 9,9%. В «Арктик СПГ 2» доли по 10% имеют та же CNPC и китайская нефтегазовая компания CNOOC.

А что США? Все мы помним ярое желание Трампа купить Гренландию. Но важно заметить, что остров уже сейчас открыт для американского бизнеса. В июне 2025 года американская горнодобывающая корпорация Critical Metals приобрела контрольный пакет рудника редкоземельных металлов Tanbreez. Месторождение считается крупнейшим в мире с запасами 28,2 млн тонн оксидов редкоземельных элементов.

Зачем США все это нужно? Ответ в цифрах. Согласно отчету Геологической службы США, в 2024 году страна на 100% зависела от импорта 12 из 50 критически важных видов сырья, а зависимость от импорта еще по 28 позициям превышала 50%. Основной поставщик – Китай. Поэтому Арктика для США – способ эту зависимость снизить. 

Но Вашингтон не ограничивается Гренландией. В феврале 2025 г. Bloomberg писал, что официальные лица США и России обсуждают Арктику как зону экономического партнерства, включая разведку ресурсов и развитие торговых путей. Позднее факт переговоров о сотрудничестве Москвы и Вашингтона в Арктике подтвердил Владимир Путин.

А как будут делить Арктику?

Льды тают. Еще 50 лет, и Северный Ледовитый океан летом будет полностью открыт для судоходства. Тогда вопрос «чьи тут ресурсы?» встанет особенно остро. И процесс “межевания” уже идет.

В декабре 2023 года США просто взяли и присвоили себе часть арктических земель. Речь о расширении континентального шельфа - продолжения сухопутной территории государства под водой. Почти миллион квадратных километров — в Арктике, Беринговом море, Атлантике и Мексиканском заливе. Никаких заявок в ООН, никаких многолетних согласований, никаких доказательств, что богатое на ресурсы морское дно – именно их территории. Просто объявили — и всё. 

Казалось бы, они  нарушили Конвенцию ООН по морскому праву. Но есть нюанс: США эту конвенцию никогда не ратифицировали. Россия и Китай, разумеется, возмутились. Но что дальше? Штаты уже признали новые границы, компании исследуют ресурсы, планируют буровые установки. США стремятся расширить доступ к ресурсам, которые необходимы для производства аккумуляторов электромобилей и проектов возобновляемой энергетики, отмечали в Bloomberg.

Это создало опасный прецедент. Если США могут в одностороннем порядке расширять свой шельф, почему другие не могут? По сути, мы возвращаемся в мир, где границы определяются не столько международными договорами, сколько реальным присутствием (в том числе военным). 

В общем, Арктика сейчас – это не просто мировое хранилище ценнейших запасов, но и важнейшая цель геополитической борьбы. И в этой борьбе каждый использует свои козыри.