Шесть открытий, которые изменили науку в 2026 году

Нобелевская неделя 2026 года завершилась. Лауреатами премии стали ученые, чьи открытия изменили наши представления о мозге, Вселенной и самой жизни. От света, позволяющего управлять нейронами, до темной материи, от загадки «однорукой» химии до переизобретенной классики, — «ВЕДы» вместе с экспертами разобрали, за что дали Нобелевку в этом году и почему каждое из этих достижений достойно вашего внимания. 

Физиология и медицина — «выключатель для мозга». 

Карл Дейссерот (США), Георг Нагель и Петер Хегеманн (Германия)

Лауреатами Нобелевской премии по физиологии или медицине 2026 года стали американский нейробиолог Карл Дейссерот и немецкие биохимики Георг Нагель и Петер Хегеманн. Награда присуждена за открытие и развитие оптогенетики — технологии, позволяющей управлять активностью нервных клеток с помощью света.

История этого открытия похожа на научную сказку. Все началось с простых водорослей: Нагель и Хегеманн разбирались, как эти микроорганизмы реагируют на свет. Так они обнаружили светочувствительные белки — каналородопсины. Эти белки работают как ворота: под воздействием света открывают ионные каналы в мембране клетки. 

Дейссерот, в свою очередь, показал, что если внедрить ген, производящий такой белок, в нейрон, то вспышкой света можно заставить клетку генерировать нервный импульс. По сути, это открытие превратило свет в язык, на котором можно «разговаривать» с конкретными клетками мозга, включая или выключая их с точностью до миллисекунд.

Как рассказал «ВЕДам» Евгений Князев, кандидат медицинских наук, доцент и заведующий Лабораторией молекулярной физиологии факультета биологии и биотехнологии в НИУ ВШЭ, главная ценность метода в том, что он позволяет устанавливать причинно-следственные связи.

«Наблюдать активность нейронов и понимать их роль — не одно и то же. Если клетки активны, когда животное испытывает страх, это ещё не значит, что именно они вызывают реакцию. Оптогенетика позволяет изменить их активность и проверить результат — и так установить, где причина, а где следствие»», — поясняет ученый. 

«Электрическая стимуляция тоже позволяет воздействовать на нейроны, но оптогенетика дает гораздо больше возможностей выбирать, какие именно клетки мы хотим исследовать», — говорит Евгений. Это уже привело к прорывам в изучении зрения, сердца и даже слуха, а также показывает важность фундаментальной науки: никто не мог предсказать, что изучение реакции водорослей на свет приведет к перспективной в медицине технологии. 

Физика — «частицы-невидимки». 

Фрэнсис Хальзен (США)

Нобелевская премия по физике 2026 года присуждена Фрэнсису Хальзену из Университета Висконсин-Мэдисон (США). Хальзен — один из создателей и руководитель нейтринного телескопа IceCube, который работает во льдах Антарктиды. Он получил награду за открытия в астрофизике — и прежде всего за то, что помог человечеству поймать самых неуловимых «призраков» Вселенной – космические нейтрино сверхвысоких энергий.

Нейтрино — частицы-невидимки: они проходят сквозь Землю, воду и нас самих, почти не взаимодействуя с веществом. Чтобы их поймать, IceCube использует антарктический лёд — целый кубический километр прозрачной толщи. В 2013 году коллаборация IceCube впервые зарегистрировала нейтрино сверхвысоких энергий. Их энергия в миллионы раз выше, чем у нейтрино от Солнца или ядерных реакторов.

В 2017 году IceCube поймал нейтрино, а затем учёные посмотрели, откуда оно пришло. Направление указывало на далёкую галактику TXS 0506+056. Это блазар — активная галактика, в центре которой находится сверхмассивная чёрная дыра. Так впервые удалось связать космическое нейтрино с конкретным источником. А в 2023 году другой телескоп (KM3NeT в Средиземном море) зарегистрировал нейтрино с ещё большей энергией, около 220 ПэВ.

Как объяснила «ВЕДам» Евгения Кравченко, кандидат физико-математических наук и старший научный сотрудник ФИАН, ценность открытия прежде всего фундаментальная: оно позволяет искать тёмную материю, изучать вещество в экстремальных состояниях и проверять границы Стандартной модели. (Стандартная модель — это главная теория в физике элементарных частиц. Она описывает все известные частицы и считается одним из самых точных построений в науке) «Классическая Стандартная модель предполагает, что нейтрино безмассовые. Но экспериментальные открытия в нейтринной физике напрямую указывают на границы применимости существующей теории», — говорит она. 

«А ещё мне как любителю научной фантастики очень нравится идея из трилогии Лю Цысиня «Задача трёх тел», — продолжает эксперт. — Там нейтрино используется для скрытной связи и обнаружения. Поскольку нейтрино легко проникает через вещество, его можно использовать для связи или исследования скрытых объектов. Есть и военные разработки по связи через нейтрино с подводными лодками». Пока это далёкая перспектива, но именно такие открытия превращают фантастику в инженерную задачу.

Химия — «однорукая Земля». 

Анри Борис Каган (Франция) и Кэнсо Соаи (Япония)

Нобелевская премия по химии 2026 года присуждена французу Анри Борису Кагану и японцу Кэнсо Соаи. Награда вручена «за открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметрическом органическом синтезе». Если сказать проще, ученые ответили на вопрос, который занимал химиков больше ста лет: почему жизнь на Земле химически «однорукая» — и как этот перекос можно воспроизвести в пробирке.

Посмотрите на свои ладони: они похожи, но не совпадают полностью — это зеркальные отражения друг друга. Так же устроены многие молекулы: у них есть условно левая и условно правая версии. Когда химик проводит синтез в пробирке, таких молекул рождается примерно поровну. Но в живых организмах всё иначе: наши белки собраны из аминокислот только одной «руки». Откуда такой перекос — загадка, которой больше века.

Каган в 1980-е обнаружил, что химия умеет усиливать маленькую диспропорцию. Даже небольшой избыток одной формы катализатора даёт на выходе гораздо больший перевес одной формы продукта. Соаи пошёл дальше: он спроектировал реакцию, в которой продукт одной формы размножает сам себя. Крошечное случайное преимущество нарастает, пока вторая форма не исчезает совсем. В 2000-х он показал, как из почти равной смеси получить чистую — условно правую или условно левую — молекулу. До него так умела только природа.

«Они показали, что для такого перекоса не требуется сверхъестественного вмешательства, — объясняет «ВЕДам» Евгений Муханов, кандидат химических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории специального органического синтеза Южного федерального университета, — Из маленькой случайности, которую природа сумела усилить, выросла вся «однорукая химия жизни».

Но есть и сугубо практический смысл. «В лекарствах обычно лечит лишь одна зеркальная форма, а другая бывает бесполезна или вредна, — продолжает эксперт. — Открытие Кагана и Соаи помогает химикам-синтетикам получать именно ту форму, которая нужна». 

Литература — «докрученная классика». 

Энн Карсон (Канада)

Нобелевская премия по литературе 2026 года присуждена канадской писательнице Энн Карсон. Формулировка комитета: «за её смелое и изобретательное творчество, которое, находясь в игровом диалоге с классической традицией, создаёт новые формы современной литературы».

По образованию Карсон — филолог-классик. Она преподавала античную литературу и переводила на английский Сафо и греческих трагиков. Её книги — не романы в привычном смысле. Самый известный текст, «Автобиография Красного» (1998), вырос из фрагментов произведений древнегреческого поэта Стесихора: Карсон дописывает и домысливает то, что не сохранилось, и получается роман в стихах. 

Другая книга, «Эрос горько-сладкий» (1986), сначала была её диссертацией о Сафо, а потом была переработана в эссеистический роман — то есть произведение, где сюжет и герои уступают место размышлениям автора, а границы между научным текстом и литературой размыты. Карсон любит лакуны — пробелы в древних рукописях, которые дошли до нас обрывками, — и заполняет их воображением, комментариями, стихами. Так рождаются её «новые формы». 

По словам Елены Корниловой, доктора филологических наук, профессора кафедры зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, ключевое здесь — игровой принцип. «Новые формы выросли не из разрыва с традицией, а из разговора с ней, — объясняет эксперт «ВЕДам». — Карсон позволяет себе свободный вымысел». 

При этом эксперт напоминает: многие из приёмов Карсон уже использовались в литературе. «Роман в стихах написал ещё Пушкин — «Евгений Онегин», стихи с развёрнутым авторским комментарием — Набоков в «Бледном огне», а читать книгу в любом порядке предлагал Павич в «Хазарском словаре». По мнению Корниловой, Карсон — не изобретатель, а мастер, который умеет работать с уже существующими формами. Говоря о возможном тренде в литературе, эксперт не ждёт революции: «Это уже всё было. Но, наверное, будет использоваться шире». 

Премия мира — «и снова не Трамп?»

Нави Пиллэй (ЮАР)

Нобелевскую премию мира 2026 года получила Нави Пиллэй — 85-летняя южноафриканская юристка, которая большую часть жизни провела в судах, где решались судьбы людей после войн и геноцидов. Она была Верховным комиссаром ООН по правам человека, судьёй Международного уголовного трибунала по Руанде и Международного уголовного суда, а сегодня заседает в Международном суде ООН, где рассматривают дело, в рамках которого Мьянму обвиняют в геноциде.‌

Пиллэй родилась в ЮАР в семье тамилов индийского происхождения. В 1967 году она стала первой темнокожей женщиной-адвокатом в провинции Натал и входила в команду защитников Нельсона Манделы. Позже возглавила комиссию ООН, которая в 2025 году пришла к выводу о наличии признаков геноцида в действиях Израиля в Газе. Нобелевский комитет назвал её «источником надежды для всех, кто ищет более «мирный» мир».‌‌

Среди возможных номинантов в этом году был и Дональд Трамп. Напомним, что в прошлом году премию получила венесуэльская оппозиционерка Мария Корина Мачадо, которая в январе 2026-го лично передала «главному миротворцу всех времен» свою медаль. Нобелевский комитет тогда напомнил: если медаль передать можно, то звание лауреата — нет. В этом году Трамп снова заявлял, что заслуживает премии, и снова ее не получил. 

Сама Пиллэй, узнав о награде, пошутила, что, может быть, «поделится премией с Трампом». После объявления результатов премии американский лидер заявил журналистам: «Я остановил восемь войн, а они дали Нобелевскую премию человеку, о котором никто никогда не слышал. <…> Что-то не так в Норвегии (Нобелевскую премию мира вручают в Осло)». 

Юрий Самонкин, политолог, президент АНО «Евразийский институт исследований и поддержки молодежных инициатив», в комментарии «ВЕДам» оценил премию критически. «Нобелевская премия превратилась в некий элемент политического цирка, где премию дают не за достижения в области современной науки, а по большому счёту за политические убеждения, — говорит он. «В общем, демократия, как и Нобелевская премия, работает однобоко и выделяет только западные факты, а те факты, которые необходимо выделить в рамках нарушения прав человека, почему-то упускает». 

Экономика — «взгляд снизу вверх».

Роберт Холл и Майкл Вудфорд (США)

Нобелевская премия по экономике 2026 года присуждена американским экономистам Роберту Холлу и Майклу Вудфорду «за разработку микроэкономических основ макроэкономической стабилизации». И пусть формулировка звучит сложно, за ней стоит важная идея: как связать поведение отдельных людей и компаний с тем, что происходит в экономике в целом.

Долгое время макроэкономисты строили модели на основе статистических связей между инфляцией, производством и потреблением. Холл и Вудфорд предложили другой подход — строить модели «снизу вверх», отталкиваясь от того, как ведут себя домохозяйства и фирмы. Холл ещё в 1978 году показал, что потребление людей следует модели «случайного блуждания»: люди планируют расходы, исходя из ожиданий будущего дохода, а не только из текущей зарплаты. 

Вудфорд развил эту логику в рамках так называемой новой кейнсианской модели, которая объясняет, почему цены и зарплаты меняются медленно, и как центральные банки могут влиять на экономику через процентную ставку. Его книга «Процент и цены» 2003 года стала настольной для многих центральных банков.

Максим Чирков, кандидат экономических наук и доцент ГУУ, смотрит на эту награду скептически. «Исследования (Вудфорда - прим. «ВЕДов») идут в направлении неоклассической теории, он пытается доказать, что традиционные методы регулирования эффективны. Но эти вещи уже выглядят несколько устаревшими» – поясняет «ВЕДам» эксперт. 

По его мнению, важно смотреть на макроэкономические показатели: «производство, способность стран создавать инновации, конкурентоспособность стран». Чирков называет работы Вудфорда «рафинированной неоклассической историей»: «Экономисты находят зависимости, очень понятные математически и графически, но эффективность которых на самом деле – под большим сомнением. А иногда они работают ровно наоборот».