Вьетнам 2.0. Почему США могут оказаться в ловушке?

У американской внешней политики есть одна повторяющаяся ошибка — в США слишком часто верят, что неугодный режим можно сломать быстрым ударом сверху. Так попытались сделать и с Ираном.

В очередной раз воспользовавшись «правом сильного», Трамп отдал Пентагону приказ действовать. Логика была понятна: усилить военное давление на Исламскую республику и заставить Тегеран принять условия Вашингтона через переговоры. США сделали ставку на то, что режим не выдержит давления, но она не сыграла — власть аятолл оказалась прочной. Военная операция затянулась, и сейчас Штаты пытаются понять, как выйти сухими из воды. Все происходящее напоминает вьетнамский сценарий¹ : начиналось так же, но в итоге неоправданная уверенность Вашингтона в победе обернулась затяжной войной и поражением.

НА ТЕ ЖЕ ГРАБЛИ

Прежде чем разбираться в том, почему операция в Иране может стать большим провалом для США, разберемся в мотивации Вашингтона.

Большой шаг к эскалации был сделан еще летом прошлого года, когда Штаты резко высказались против ядерной программы Ирана и попытались разбомбить те объекты, где хотя бы «пахло» ураном. Тогда получилось сделать все быстро, но, по всей видимости, не слишком результативно. В МАГАТЭ сообщили, что повреждения действительно есть, но, например, на комплексе по обогащению урана Фордо оценить урон невозможно.

А телеканал CNN выяснил, что удары и вовсе не нанесли весомого ущерба — ядерная программа Ирана приостановлена, но не уничтожена. Страны начали вести переговоры, мир выдохнул — наконец-то дипломатия. Но диалог стал просто затишьем перед бурей – очередным этапом эскалации. Возможно, дело не в ядерной программе, а мотивация Вашингтона гораздо глубже? Например, в недавнем интервью Financial Times Трамп признал, что хотел бы “забрать нефть” в Иране. По мнению политолога Дмитрия Матюшенкова, именно энергетические запасы и контроль над морскими магистралями в Персидском заливе могли быть основной мотивацией США для применения силы.

«Ключевой интерес США — в контроле над энергетическими потоками Ближнего Востока и переформатировании региональной архитектуры безопасности в ущерб китайским и российским интересам. Глобально Иран нужен США как инструмент демонстрации американского влияния на планете в момент, когда экономические и дипломатические рычаги уже не работают с прежней эффективностью», — объяснил эксперт “ВЕДам”.

Цель амбициозная и чем-то схожая с той, что была 70 лет назад во Вьетнаме. Тогда, помимо страха перед распространением коммунистического режима, Вашингтон боялся потерять вес и влияние в регионе. Еще одна параллель заключается в том, что в 1955 году Штаты недооценили противника так же, как и в 2026.

Что мы имеем сегодня: американскими силами убит верховный лидер Али Хаменеи и верхушка руководства КСИР². Штаты рассчитывали, что это будет серьезным ударом как для режима, так и для общества. Была надежда на волну протестов, и это действительно произошло. Вот только, по заявлению главы МИД Ирана Аббаса Аракчи, миллионы граждан вышли на улицы против действий США, а не иранских властей. Да, ракеты США нанесли серьезный ущерб инфраструктуре страны, но Иран не побоялся ответить со всей силой — американские базы по всему Ближнему Востоку оказались под прицелом.

«Вашингтон рассчитывал, что даже частичный успех создаст эффект домино в регионе, но столкнулся с тем, что созданная в Иране система управления с поддержкой населения оказалась более устойчивой, чем предполагалось», — считает политолог Дмитрий Матюшенков.

В итоге США в ловушке: выход = поражение, а судя по заявлениям администрации Трампа о «скором успехе», они этот вариант не рассматривают. Идти дальше — увеличивать цену ошибки, что тоже болезненно, ведь впереди выборы в Конгресс, на данный момент у республиканцев на этом поле боя все шатко, затяжной конфликт на Ближнем Востоке может только усугубить ситуацию.

«Американская культура и традиции политических коммуникаций не позволяют признавать поражения. Для нынешней администрации проигрыш приведет к фатальным последствиям внутри Америки. Стоит обратить внимание, что у США не было образа победы. Как не было и «плана Б». На вторые сутки войны стало ясно, что уже не Трамп управляет ситуацией, а ситуация – Трампом. Грубо говоря, для того, чтобы выйти из войны и сохранить лицо, не своё, а лицо страны, Трампу нужна прорывная стратегия. А ещё кто-то, кто смог бы её реализовать. Грубо говоря, новый Киссинджер», — объясняет “ВЕДам” Вадим Сипров, политолог, генеральный директор консалтинговой компании ООО «Институт коммуникационного менеджмента».

БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ

Если вариант признать поражение США не рассматривают, то следующим шагом может стать наземная операция. По данным издания Axios, в ближайшие дни Соединенные Штаты могут перебросить как минимум 10 тысяч военнослужащих на Ближний Восток. The New York Times пишет, что Белый дом думает над вариантами ограниченных операций. Первый — захват острова Харк, который стратегически важен Ирану для погрузки нефти на танкеры. Второй — наземная операция на ядерном объекте в Исфахане, где, как считается, хранится иранский обогащенный уран.

«Для того, чтобы биться в первой войне против Ирака, США потребовалась группировка численностью свыше 700 тысяч военнослужащих. Собрать такую группировку сейчас — нереально. А ведь нужно ещё обеспечить места временной дислокации, провести слаживание частей и подразделений. Иран, кстати, куда более проблемный противник. Операция провалится», — предполагает Сипров.

В случае задействования сухопутных войск потери с двух сторон будут в разы больше, чем при одних воздушных атаках. Очевидно вырастут и затраты. В первые дни конфликта в сети был запущен сайт под названием Cost of the Iran War с бесперебойно крутящимся счетчиком, он аккумулирует данные о расходах США на войну в Иране. На момент написания этого текста потрачено уже $37 млрд. Каждый следующий час обходится еще в $41,6 млн, каждая секунда — в $11,5 тысяч. Данные приблизительные и посчитаны на основе открытых источников. Но уровень затрат в любом случае высокий, а после возможного начала наземной операции вообще улетит куда-то в космос.

Разумеется, было бы легче, да и дешевле воевать вместе с союзниками (с кем-то, кроме Израиля). Поэтому Трамп призвал европейцев объединиться против «иранской угрозы», вот только выяснилось, что помогать “друзья” не готовы, а НАТО рядом, по большей части, морально. Большинство стран, включая Германию, Францию, Британию и Испанию, отказались участвовать в операции или направлять свои корабли для разблокировки Ормузского пролива, сообщает Politico. Самую жесткую позицию заняла Турция — там осудили удары как нарушение международного права и закрыли небо для американских сил.

«Штаты будут давить на европейцев и втягивать их всеми силами в ненужную и весьма опасную для них войну. Опасную, прежде всего, с точки зрения долгосрочной стратегии развития Европы как ядра западной цивилизации. Попытка переложить финансовое бремя на европейцев – не более чем втягивание их в вассальную зависимость. США будут требовать бросить против Ирана всё то, что осталось в европейских арсеналах на пятом году украинского конфликта», - считает Сипров.

Европейское неповиновение разозлило президента США, в ответ посыпались оскорбления: «Испания лузер», «НАТО дорога с односторонним движением и бумажный тигр» и вообще отказ — это «глупая ошибка». The Guardian, как и многие другие СМИ, пишет, что Трамп на грани, он не рассчитывал на одиночную борьбу, а если точнее – на затяжной конфликт только за свой счет.

Отсутствие очевидного (и безболезненного) выхода из сложившейся ситуации толкает Вашингтон и на другие «манипуляции». На брифингах звучит уверенное «Мы победим!», общественности заявляют, что Тегеран почти сдался, Джей Ди Вэнс спокойно говорит на интервью, что «все военные цели в Иране достигнуты», а в администрации Трампа рассказывают про «успешные переговоры» (наличие которых Иран отрицает). В общем – все, чтобы успокоить народ.

По поводу такой информационной политики высказался министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи, он провел параллель с Вьетнамской войной и упрекнул Вашингтон в повторении старых ошибок пропаганды.

«Американцы не забыли, как даже тогда, когда сотни американских солдат гибли во Вьетнаме, и исход уже был очевиден, генерала Уильяма Уэстморленда доставили на родину, чтобы заверить всех, что война идет хорошо, что США «побеждают». СМИ тоже не забыли. Эти брифинги, полные фантазий с линии фронта, стали печально известны как «пятичасовые безумства»», - заявил глава внешнеполитического ведомства Исламской Республики.

БЕЗ ШАНСА НА УСПЕХ

По данным The New York Times, США в середине марта через Пакистан направили Ирану план из 15 пунктов по мирному урегулированию. В нем среди прочего прописаны требования к Тегерану отказаться от блокады Ормузского пролива и ядерного оружия. Но Иран американскую инициативу отвергает и требует признать его суверенитет над проливом, прекратить удары, выплатить компенсации и репарации. Диалог пока в тупике.

С учетом этой позиции можно сказать, что Иран теперь разговаривает с США на равных. В Тегеране понимают, что американцы в ловушке, поэтому соглашаться на невыгодные условия Вашингтона, лишь бы закончить бомбежки, там не станут.

«Если США не пойдут на применение ядерного оружия, а это последний барьер, который они пока ещё не перешагнули — конфликт затухнет сам собой. Причин, по которым Иран остается устойчивым, множество: от цивилизационных и ментальных до численности военных», — отмечает Сипров.

В Вашингтоне осознают риски, что конфликт может затянуться и зайти в тупик. Полномасштабная и долгая война не нужна никому. Проблема в том, что на данный момент США продолжают операцию из-за безысходности. Штатам нужно время, чтобы найти оптимальный выход без потерь, как людских, так и репутационных. Но всё уже на той стадии, когда это стало задачей со звездочкой.

«Трамп оказался в ловушке собственных геополитических амбиций. На сегодняшний день наиболее привлекательным сценарием для администрации Трампа является вариант, где он объявляет о достижении целей операции (которых, впрочем, так никто и не понимает), и о выходе из конфликта без полномасштабной наземной операции», — считает Дмитрий Матюшенков.